екретом ладить
  друг с другом, в отличие от их гетеросексуальных коллег.
   Когда Курти узнал о сексуальных предпочтениях своих завсегдатаев, его
  слуха стали достигать дикие россказни о Фэлконе. На самом деле
  рассказывалось это уже задолго до 1981 года. Но Курти просто не слышал. Он
  пришел к выводу, что самыми вдохновенными рассказчиками, смаковавшими
  детали, были мужчины, которые так боятся за свою шкуру, что их веревкой не
  затащить в Фэлкон.
   Согласно их рассказам, в Фэлконе в любое время ночи можно увидеть
  танцующих мужчин, тесно прижавшихся друг к другу, групповую мастурбацию
  прямо на полу дансинг-холла, французские поцелуи в баре, сношение в ванных
  комнатах. Якобы где-то в глубине была комната для желающих провести
  некоторое время на Башне Могущества - там находился громила в фашистской
  униформе, у которого до плеча была смазана рука и который был бы очень не
  прочь позаботиться о вас.
   На самом деле все это было неправдой. Те, кто заходили в Фэлкон с
  автобусной станции, чтобы выпить пива или виски с содовой, не замечали там
  ничего экстраординарного. Гомиков, правда, много, но вообще-то обычный бар,
  каких тысячи в стране. Клиенты - гомики, но ведь гомик - не синоним дурака.
  Если им желательны были крайности, они ехали в Портленд. Если много
  крайностей - в Нью-Йорк или Бостон. Дерри же был маленьким провинциальным
  городишкой, и небольшое сообщество гомиков ценило крышу, под которой