из Дерри.
  Он пробыл там уже три года, главным образом потому, что согласился на
  долгосрочную аренду квартиры с самым фантастическим в мире видом на реку, но
  теперь аренда подошла к концу, и Дон был рад. Больше не надо будет ездить
  туда-сюда, в Бангор и обратно. Больше не будет таинственных происшествий - в
  Дерри, как он однажды сказал Адриану, всегда было что-то роковое. Быть
  может, Адриан и считал Дерри великим городом, но это испугало Дона. Какая-то
  мрачная гомофобия была свойственна этому городу, гомофобия, настолько ярко
  выраженная городскими проповедниками равно как и надписями в Бассей-парке,
  что это сразу бросалось в глаза. Хагарти указал на это Адриану. Но тот
  рассмеялся.
   - Дон, в каждом городишке в Америке есть контингент, который ненавидит
  гомосексуалистов, - сказал он. - Не говори мне, что ты не знаешь. В конце
  концов, это эпоха Ронн Морона и филлиса Хауелая.
   - Пошли со мной в Бассей-парк, - ответил Дон, увидев, что Адриан в самом
  деле считает, будто Дерри не хуже любого другого ярмарочного городка в
  глубинке Штатов. - Я хочу тебе кое-что показать, любовь моя.
   Они поехали в Бассей-парк - это было в середине июня, приблизительно за
  месяц до убийства Адриана, как сказал Хагарти полицейским. Он привел Адриана
  в мрачную темень Моста Поцелуев, от которого на расстоянии пахнуло вонью. Он
  показал на одну из надписей. Адриану пришлось зажечь спичку, чтобы прочесть
  ее: ПОКАЖИ МНЕ СВОЙ ХЕР, И Я ЕГО ОТРЕЖУ.
   - Я знаю,