. Потом
  много месяцев подряд она не вспоминала об этом... "Может, этот кошмар уже
  позади, - размышляла она в такие периоды. - Я уже не та восемнадцатилетняя
  девчонка. Я женщина, мне тридцать шесть лет; девчонка, слышавшая когда-то в
  свой адрес нескончаемый поток оскорблений и насмешек, девчонка, избегающая
  руки Майкла Розенблатта, желавшего утешить ее, только потому, что это была
  рука ЕВРЕЯ, существовала полжизни тому назад. Глупой маленькой русалки
  больше нет.
   Я могу забыть ее и быть самой собой..." Но потом где-нибудь - в
  супермаркете, к примеру, - она вновь слышала тот противный смех со спины или
  сбоку, ей кололо в спину, соски набухали и становились болезненными, в горле
  вставал горький ком, и, со всей силы сжимая ручку тележки, она думала про
  себя: "Это кто-то сказал кому-то, что я еврейка, что я - ничтожество, что я
  - длинноносая еврейская морда, но у меня есть хороший счет в банке - ведь
  все евреи экономны, что нашу чету вынуждены пускать в клуб, но все равно над
  нами смеются, и смеются, и смеются..." А порой слышала таинственный щелчок
  над своим ухом или покашливание и думала: русалка, русалка.
   И снова - потоки ненависти и стыд, как мигрень, и снова она впадала в
  отчаяние - не только за себя, но и за путь, по которому идет человечество.
  Оборотни. Книга Денбро - та, которую она пыталась читать, но почти сразу же
  отложила - была как раз про оборотней. Оборотни, дерьмо. Откуда человек
  может знать про оборотней?