вошла в комнату,
  которая была их спальней, и повалилась на матрас (кровать все еще стояла в
  гараже, а лежавший прямо на полу матрас казался некой диковинкой, брошенной
  на странном желтом пляже). Она положила голову на руки и так пролежала,
  плача, минут двадцать. Ей уже давно хотелось выплакаться. Письмо матери
  просто было последней каплей.
   Стэнли хотел детей. Она тоже хотела детей. Это желание связывало их, было
  общим, как удовольствие, получаемое от фильмов Вуди Аллена, как более или
  менее регулярные посещения синагоги, политические взгляды, неприязнь к
  марихуане и еще сотни крупных и мелких вещей. В их доме в Трейноре была одна
  лишняя комната, которую они разделили ровно пополам. Слева стоял стол для
  работы и стул для чтения - это половина Стэнли; а справа - швейная машинка и
  карточный столик, на котором она раскладывала пасьянсы. Хотя они очень редко
  говорили об этой комнате, у них была договоренность. Однажды эта комната
  перейдет Энди или Дженни. Но где же ребенок? Швейная машинка, корзины с
  тканью и карточный стол стояли на своих местах, из месяца в месяц выглядели
  все привычнее, так, будто ничего не изменится и они никогда не покинут своих
  мест. И она думала об этом, хотя сама не могла разобраться в своих мыслях;
  как слово "порнография", это был аспект недоступный ее пониманию. Как-то
  раз, когда у нее были месячные, она полезла за коробкой с гигиеническими
  пакетами в ванной комнате, и тут ей вдруг показалось - она