ь, услышав
  его голос в темноте. Голос был ровный, но его явно душили слезы. "Это я
  виноват, - сказал он. - Это моя вина".
   Она повернулась, потянулась к нему, обняла его.
   - Не будь глупым, - сказала она. Но ее сердце учащенно забилось. И не
  только потому, что Стэнли напугал ее; он словно бы заглянул в нее и прочитал
  тайное ее убеждение, о котором сама она не подозревала до этой минуты. Вне
  связи с чем-либо, без всякой причины, она почувствовала - поняла, что он
  прав. Что-то было не так, и причиной была не она, а он. Что-то в нем.
   - Не глупи, - прошептала она сердито в его плечо. Он немного вспотел, и
  она внезапно почувствовала, что он боится. Страх исходил от него холодными
  волнами; лежать голой рядом с ним было все равно, что лежать голой перед
  открытым холодильником.
   - Я не дурак и не глуплю, - сказал он тем же голосом, который был
  одновременно и ровным и задыхался от слез, - и ты знаешь это. Я тому виною.
  Но почему, не знаю.
   - Ты не можешь знать ничего такого. - Ее голос был резким, бранчливым -
  голос ее матери, когда она боялась. Но тут дрожь пронзила ее тело, как удар
  хлыстом. Стэнли почувствовал это, и прижал ее к себе.
   - Иногда, - сказал он, - иногда мне кажется, что я знаю, в чем дело.
  Иногда мне снится страшный сон, и я просыпаюсь с сознанием того, что не все
  в порядке. И дело не только в том, что ты не можешь забеременеть, что-то не
  так в моей жизни.
   - Стэнли, нет НИЧЕГО такого, что не так в твоей