бурной, как на постоянного их
  любимца полковника Буфорда Киссдривела), а теплый, богатый модуляциями,
  доверительный Голос. Голос "У МЕНЯ ВСЕ В ПОРЯДКЕ".
   Он звучал сильно, но был ложным. Так же впрочем, как все другие Голоса.
   - Ты много помнишь, Ричи? - спросил его Майк.
   - Очень мало, - сказал Ричи и замолчал. - Достаточно, мне кажется...
   - Ты приедешь?
   - Приеду, - сказал Рич и положил трубку.
   Какое-то время он сидел у себя в кабинете за столом, откинувшись на
  спинку стула, и глядя на Тихий океан. Слева от него два парня взгромоздились
  на доски для серфинга, но у них ничего не получалось - не было прибоя.
   Часы на столе - дорогие, кварцевые, подарок фирмы звукозаписи -
  показывали 5.09, 28 мая, 1985. Там, откуда звонил Майк было на три часа
  больше. Уже темно. Он почувствовал мурашки на коже - надо было двигаться,
  что-то делать. Прежде всего он, разумеется, поставил запись - без разбора,
  просто взял вслепую первую попавшуюся из тысяч, разбросанных по полкам.
  Рок-н-ролл был столь же значительной частью его жизни, как Голоса, и ему
  трудно было что-либо делать без музыки - и чем громче, тем лучше. Запись,
  которую он достал, оказалась "Мотаун Ретроспектив". Марвин Гей, один из
  новичков в том, что Ричи иногда называл "оркестром мертвецов", пел: "Я
  слышал это по сарафанному радио".
   "Ооооох-хооооо, держу пари, тебе интересно, как я узнал..."
   - Неплохо, - сказал Ричи. И даже слегка улыбнулся. Это