ольшим еврейским носом, Билл Денбро, который не мог
  и слова сказать, не заикаясь) кроме "Привет, Силвер", так что это бесило,
  Беверли Марш со своими синяками и сигаретами в рукаве блузки, Бен Хэнском,
  который был такой огромный, что выглядел человеческой разновидностью Моби
  Дика, и Ричи Тозиер со своими толстыми очками, умным ртом и лицом, черты
  которого и выражение беспрерывно менялись. Можно одним словом обозначить их
  тогдашнюю сущность? Можно. Всего одним словом. В данном случае словом -
  тряпки.
   Как это вернулось.., как все это вернулось.., и сейчас он стоял здесь в
  комнате, дрожа, как беспомощная бездомная собачонка, застигнутая грозой,
  дрожа, потому что парни, с которыми он бежал - это не все, что он припомнил.
  Было еще другое, то, о чем он не думал годами, трепеща под землей.
   Кровавое.
   Темнота. Какая-то темнота.
   "Дом на Нейболт Стрит - и кричащий Билл: Ты уубил моего брата,
  поддддонок!"
   Помнил ли он? Достаточно, чтобы больше не хотеть вспоминать.
   Запах отбросов, запах дерьма и запах чего-то еще. Еще хуже. Это была вонь
  зверя, ЕГО дерьмо, там внизу, в темноте под Дерри, где машины громыхали и
  громыхали. Он вспомнил Джорджа...
   Но это было уже слишком, и он побежал к ванной, наткнувшись по дороге на
  стул и чуть не упав. Он сделал это.., с трудом. На коленях прополз по
  скользкому кафелю, словно какой-то дикий исполнитель брейка, ухватился за
  края унитаза и его вывернуло наизнанку до кишок. Но даже