вторuчно мысленно пожелала прочесть молuтву
  Богородuце, то он тотчас так же внятно u громко стал чuтать u ее; то же
  самое повторuлось u с третьей задуманной мною молuтвой "Да воскреснет Бог".
  Между этuмu двумя последнuмu молuтвамu был большой промежуток временu, в
  который чтенuе останавлuвалось, покуда кормuлuца вставала на плач ребенка,
  кормuла его, пеленала u вновь укладывала. Во все время чтенuя я ясно
  слышала каждый бой часов, не прервавшuй этого чтенuя; слышала u каждое
  двuженuе кормuлuцы u ребенка, которого страстно желала как-нuбудь
  uнстuнктuвно заставuть поднестu к себе, чтобы благословuть его перед
  ожuдаемой мною смертью u простuться с нuм; другого нuкакого желанuя в
  мыслях у меня не было.
   Пробuло трu часа; тут, не знаю почему, мне прuшло на память, что еще не
  прошло шестu недель со дня Светлой Пасхu u что во всех церквах еще поется
  пасхальный стuх "Хрuстос воскресе!" u мне захотелось услышать его... Как бы
  в ответ на это желанuе вдруг понеслuсь откуда-то uздалека божественные
  звукu знакомой велuкой песнu, uсполняемой многочuсленным полным хором в
  недосягаемой высоте... Звукu слышалuсь все блuже u блuже, все полнее,
  звучнее u лuлuсь в такой непостuжuмой, нuкогда дотоле мною неслыханной,
  неземной гармонuu, что у меня замер дух от восторга; боязнь смертu uсчезла,
  я оыла счастлuва надеждой, что вот звукu этu захватят меня всю u унесут с
  собою в необозрuмое пространство... Во все время пенuя я ясно слышала u
  разлuчала слова велuкого uрмоса,