и
  любые другие формы обязательной конвертации по фиксированному курсу
  преследовали лишь одну цель: наложить на эмитентов валюты дисциплинирующие узы
  и, сделав ее регулирование автоматическим, лишить их возможности произвольно
  менять объем денежной массы. Эти узы оказались слишком слабыми, чтобы помешать
  правительствам их разорвать. Однако, хотя регулирование, достигнутое
  посредством такого автоматического контроля, было далеко не идеальным и даже
  малоудовлетворительным, все же такой тип регулирования был намного более
  эффективным, чем это когда-либо получалось у дискреционной власти
  правительственных монополий. Стойкость органов, ответственных за денежное
  обращение, перед требованиями дешевых денег подкреплялась исключительно
  страхом невыполнения международных обязательств, что расценивалось как
  национальный позор. Я никогда не отрицал, что очень мудрый и политически
  независимый денежный орган мог бы придумать нечто лучшее, чем подчиняться
  обязательству сохранять фиксированный паритет с золотом или другой валютой. Но
  у меня нет никаких надежд, что в нашем реальном мире денежные власти будут
  сколько-нибудь долгое время действовать в соответствии со своими благими
  намерениями.
  Лучше, чем ненадежный "золотой якорь"
  Всем, конечно, давно пора понять, что ценность валюты, размениваемой на золото
  (или другую валюту), не имеет своим источником ценности золота, а просто
  поддерживается на некотором уровне благодаря автоматическому регулированию