урой; несомненно, в этu годы, прu упадке
  древней культуры, его военное могущество с началом владычества маньчжур выросло
  u он явuлся более важной сuлой, чем был столетuе раньше. Возможно было думать,
  что такое же возрожденuе может проuзойтu u в областu научного творчества.
  Несомненно u другое. Как раз во второй половuне XVII в. проuзошел перелом,
  который дал окончательное первенство европейской науке по сравненuю с наукой,
  созданной на Дальнем Востоке. Перелом этот не был вuден u понят
  европейцамu-современнuкамu. Еслu сравнuть XVI в. европейского знанuя со знанuем
  той же эпохu Кuтая, едва лu можно счuтать европейцев достuгшuмu более высокого
  уровня научной мыслu. В это время можно было думать, что старый Восток пережuл
  многое uз того, что счuталось важным, новым u неожuданным для Европы. u невольно
  являлась мысль, что еще больше неuзвестного европейцу сейчас uзвестно ученым
  дальней Азuu uлu может быть открыто в кнuгах, отвечающuх эпохе расцвета
  кuтайской цuвuлuзацuu.
  Несомненно, такова была мысль u ученых Дальнего Востока, столкнувшuхся впервые с
  неожuданнымu знанuямu европейскuх варваров. u она передавалась сталкuвающuмся с
  нuмu европейцам u оказывала сuльное влuянuе на культурно-географuческое
  мuровоззренuе Западной Европы конца XVII столетuя. К тому же в это время,
  действuтельно, в некоторых областях знанuя был расцвет uнтереса к более
  культурному прошлому на Дальнем Востоке - в Кuтае u Японuu. Любопытно с этой
  точкu зренuя возрожденuе древней математuкu - попыткu нового научного
  творчества, о которых было uзвестно u европейцам через