ь отцу, - ответила она.
   - Никаких звонков. - Отрубил Холзи.
   - Отцу!
   Я же говорю тебе! - Нэш повернулась к нему лицом.
   - Нет. - И уже мягче: - Не нужно звонить. Я могу все объяснить тебе.
   - Ты думаешь, это так просто? - вдруг спросила Нэш, пристально глядя
  ему в глаза. Она хваталась за эту "соломинку" так же, как и он утром в
  ресторане.
   - Я попробую. - Холзи не отвел глаз. Он хотел рассказать ей о своем
  состоянии, о том, как он боится того, что кто-нибудь увидит их и сообщит
  в полицию, о том, что ему очень не хочется, чтобы они умерли, о том, как
  он гнал из своего разума ПОПУТЧИКА, но вместо этого он тихо сказал: - Ты
  знаешь, мне страшно.
   И Нэш безумно захотелось обнять его. Обнять и заплакать. Но она не
  позволила себе этого, а только так же тихо ответила:
   - Мне тоже.
   Холзи погладил ее ладонь. Ему тоже очень хотелось обнять ее. Он уже
  понял, что любит эту девушку и обязательно скажет ей об этом, но не
  сейчас. Завтра. Или послезавтра, когда кончится этот кошмар. А пока...
   - Спи. - Сказал он и повернул выключатель. Лампа погасла, и комната
  погрузилась в тягучую темноту, прорезаемую лучами фар бегущих мимо
  автомобилей, в которых сидели люди, ничего не знающие о ПОПУТЧИКЕ и о
  Джимми Холзи. Но если бы Холзи сейчас встал и посмотрел в окно, то
  увидел бы подъезжавший к мотелю черный "джип-интсрнейшнл".
  
  ***