ой коридорной стене. Кровавая дорожка плыла
  через комнату. Алые капли падали на пол, словно клюквенный сок. Холзи
  почувствовал, что воспринимает все, словно фильм ужасов. Можно выключить
  телевизор, и экран погаснет. И все, что было на нем, кровь и ужас,
  превратится в простой, серый, ничего не выражающий прямоугольник. Он
  сделал еще пару шагов и вошел в дежурное помещение. Прямо перед ним на
  деревянных стульях восседали капитан и патрульный. И у обоих было
  перерезано горло. Труп капитана привалился головой к стене и уперся в
  нее плечом так, будто хотел ее подвинуть, чтобы лечь поудобнее. Холзи в
  ужасе попятился и услышал за спиной глухое рычание. Он резко обернулся.
  В метре от него, развалясь на таком же деревянном стуле, сидел мертвый
  сержант. Тот самый, что отпускал веселые реплики во время допроса, а на
  коленях у него устроилась собака. Она, выворачивая лобастую башку,
  слизывала застывшую кровь с шеи тупа. Холзи замер. Собака оторвалась от
  своего занятия и, оскалясь, зарычала. Ее нос сморщился, губа задралась
  вверх, обнажив желтые полусгнившие обломки зубов. На Холзи пахнуло
  запахом гниения и крови. Он отступил, и собака вернулась к прерванной
  трапезе. За сержантом Холзи увидел еще два трупа. Оба в тех же спокойных
  позах сидели на лавочке у окна. Холзи попятился, не сводя глаз с
  чудовищной, лакающей кровь твари.