ла на Томми, когда они выходили из кабинета, - плод воображения,
  подхлестнутого естественной ревностью.
   Он яростно потряс головой, силясь отогнать эти ужасные мысли, и вернулся
  к письменному столу, оказавшись один на один с черепом. Он в сердцах закрыл
  коробку и отодвинул ее; но крышка не держалась, а коробка не желала
  оставаться на куче прочих свертков; череп выкатился из нее с глухим стуком и
  уткнулся ему в ногу носовой впадиной. Лоури пнул его, и он медленно
  откатился в угол, откуда смотрел на него со снисходительным упреком пустыми
  глазницами, один зуб выпал и коричневой точкой маячил на ковре.
   Мысли его путались - он никак не мог вспомнить, был ли это череп
  Себастьяна, или в могиле Себастьяна он не обнаружил ничего, кроме пыли да
  золотого пояса. Непроизвольно из глубины сознания всплыли заученные в
  средней школе слова: "Быть или не быть, вот в чем вопрос". Он несколько раз
  их повторил, прежде чем понял, что это за цитата. И тогда позволил себе
  мрачную шутку, пробормотав: "Бедняга Лоури! Я знал его, Горацио".
   Он попытался рассмеяться, но у него ничего не вышло. Он почувствовал, как
  снова натянулись нервы; в ушах опять зазвучали присказки старухи. Кошки
  кошками, шляпы шляпами, крысы крысами... Кошки кошками, шляпы шляпами, крысы
  крысами... Крысы голодны, Джеймс Лоури. Крысы сожрут тебя, Джеймс Лоури. От
  шляпы к мышкам, от них отправишься к кошкам, а потом сожрут тебя крысы.