тушка.
   - По-прежнему не веришь в демонов и дьяволов?
   - Нет, матушка.
   - Тогда обернись, Джеймс Лоури. - Он обернулся.
   Но перед ним была лишь пустота.
   Он услышал, как захлопнулась дверь. Где-то в отдалении раздался голос:
  "Джим! Джим Лоури!"
   В непроглядной тьме он пошарил руками по стене, но двери там уже не было.
  Он ощупью двинулся наверх, но ступени исчезли. Тогда он пошел вниз, и вновь
  его окликнул голос, теперь прозвучавший гораздо отчетливее:
   "Джим! Джим Лоури!"
   Ступенька за ступенькой - когда расстояние дюйм, а когда - ярд, когда
  ступенька скособочена вправо, когда влево, а когда ровно лежит - угадать
  невозможно. Вокруг него сгустились клочья тумана - на сей раз белого, он был
  едким и щипал горло, но что-то в нем придало Лоури смелости и заставило
  расправить плечи.
   - Джим! Джим Лоури!
   Голос был совсем рядом, казалось, он несся из пустой бочки - будто
  глашатай выкрикивал слова в рупор. Голос был абсолютно бесстрастным, как
  объявление на железнодорожном вокзале о том, что поезд отбывает в 5.15.
   - О Джим! Джим Лоури!
   Вызывают мистера Лоури. Вызывают мистера Лоури. По мере того как он
  спускался ниже, белый туман рассеивался - Лоури уже мог различить ступени.
  Теперь они были другими - мраморными, гладкими, сухими и чистыми, сбоку шли
  тонкой резьбы перила, которые после грубого камня были очень приятными на
  ощупь. Лестница делала небольшой изгиб и спускалась