ягкую подушку воды, в то время как его онемевшие руки
  продолжали сжимать деревяшку.
  
  Глава 4
  
   Ничего определенного - лишь впечатление чего-то темного и округлого,
  двигавшегося рядом с ним. Он резко повернулся, желая разглядеть этот
  предмет, но ничего не увидел.
  
   - Ну, давайте-ка. Все будет хорошо. Крепкий сон в тюрьме пойдет вам на
  пользу. Никогда не понимал, зачем люди напиваются... Ба, да это же профессор
  Лоури!
   Слова донеслись словно сквозь сон; ощущение прикасавшихся к нему рук,
  наконец, достигло его сознания. Он послушно - с чужой помощью - поднялся с
  мокрого тротуара, чувствуя, что покрыт синяками и ссадинами.
   На улице шел дождь; в свете фонарей капли его казались серебристыми;
  ночной воздух полнился свежим, замечательным ароматом распускавшейся зелени
  и возрождавшейся земли.
   Его поддерживал старый Билли Уоткинс в темном плаще, с которого текла
  вода. Когда Лоури еще под стол пешком ходил, старый Билли Уоткинс был
  молодым констеблем. Однажды он арестовал Лоури за то, что тот катался на
  велосипеде по тротуару, а потом еще раз, когда поступила жалоба, что Лоури
  разбил окно; этот-то Билли Уоткинс с нескрываемым почтением, если не с
  подобострастием, поддерживал сейчас Джима Лоури, профессора "Атуорти". Его
  белые усы обвисли от дождя, зато с них наконец смыло табачную копоть.
   - Интересно, - произнес Лоури, еле ворочая языком, - сколько времени я
  здесь пролежал?