- Приятно возвратиться в цивилизованное общество? - осведомился Майк,
  ставя еду перед Лоури.
   - Видимо, да, - рассеянно бросил Лоури.
   Лоури ел медленно, поскольку в голове роилось множество мыслей: опять и
  опять всплывали в памяти слова Томми, его жутковатые предсказания, - а ведь
  жестокость не была ему свойственна. Он чувствовал, как между ним и Томми
  разверзается пропасть уже во время их разговора: ему было не по себе с Томми
  Уилльямсом, и это было более чем странно. Ведь когда-то они с Томми кровью
  скрепили мальчишескую клятву верности.
   Уже доедая, Лоури обнаружил, что пища не имеет вкуса - в него медленно
  проникал страх. А чего ему, собственно, бояться? Вдруг в комнате стало
  душно, и он торопливо полез в карман за мелочью, чтобы расплатиться. Положив
  на прилавок пятидесятицентовик, он взглянул в зеркало над кофейниками. Его
  лицо, осунувшееся и изможденное, и...
   В зеркале отражалось что-то еще, прятавшееся за ним! Уродливое, ужасное
  нечто, медленно вползавшее ему на спину!
   Он резко повернулся.
   Ничего.
   Он посмотрел в зеркало.
   Ничего.
   - Сорок центов, - сказал Майк.
   - А?
   - Что с вами? Плохо себя чувствуете или что? Яйца вроде были свежими, а?
   - Да, - сказал Лоури. - Да. Яйца были свежими.
   - Вы забыли сдачу, - крикнул Майк ему вслед.
  
  ***
  
   Но Лоури уже вышел на улицу и быстро зашагал прочь, изо всех сил стараясь
  не бежать, не оглядываться и справиться с тошнотворным