ренно, но Джебсон несколько раз тревожно
  обернулся. На самом же деле Лоури едва видел Джебсона - убаюканный
  монотонным речитативом Бейтса, Лоури отдался во власть своих мыслей,
  беспокойно блуждавших в поисках ответа.
   Ответ.
   Он знал, что ему нужен ответ.
   Он знал, что, найди он ответ...
   Пропавшие четыре часа. Он смутно осознавал, что если ему не удастся их
  отыскать, то он обречен - как намекнул ему Томми - на безумие. И в то же
  время интуиция подсказывала ему, пускай неясно: нельзя ему гоняться за этими
  четырьмя часами. Нельзя. И тем не менее надо!
   Он опять поднялся на ноги, невидящими глазами уставившись в молитвенник,
  запел больше по памяти, едва заглядывая в книжечку и почти не слыша органа.
  Затем он умолк, забыв обо всем.
   Что-то мягкое коснулось его ноги.
   Он боялся посмотреть вниз.
   Но все-таки посмотрел.
   Там ничего не было.
   В горле у него пересохло, он попытался унять дрожь и, сосредоточившись на
  молитвеннике, присоединился к пению гимна. Он бросил взгляд на Томми, но
  тот, отрешившись от всего на свете, проникновенно пел своим сочным баритоном
  славу Создателю.
   Прихожане уселись, начался сбор пожертвований, а тем временем Бейтс делал
  объявления на неделю. Лоури старался не смотреть на ноги и не прятать их под
  скамью. Его напряжение возрастало с каждой минутой, наконец он почувствовал,
  что больше не в силах терпеть эту муку.
   Что-то мягкое коснулось его ноги.
   Он