плыл лист бумаги и, кружась, опустился на
  ковер у его ног. Он уставился на него, боясь наклониться и поднять. Он видел
  на нем какие-то знаки. В конце концов любопытство победило - он развернул
  листок и попытался прочесть то, что там было написано.
   Старомодный неразборчивый почерк со множеством помарок, буквы плясали и
  сливались перед глазами. Единственное, что он сумел разобрать:
   "... 11.30 до..."
   Лоури вгляделся в темноту, но, похоже, он был один, если не считать
  дряни, что сидела под кроватью. Неужели ветер принес сюда эту бумагу?
   Одиннадцать тридцать? Его что, приглашают на какую-то встречу? Сегодня?
  Он содрогнулся при мысли, что ему опять предстоит отправиться неизвестно
  куда. А что если некий доброжелатель хочет помочь ему отыскать четыре часа?
  Уж сегодня-то он будет настороже и не станет спускаться по лестнице, пока
  точно не узнает ради чего.
   Он встал, и тут же маленький черный комочек проскользнул за спину - он
  заметил это лишь краешком глаза. Теперь он чувствовал, как в нем зреет некое
  новое, нервное раздражение, сродни тому, что вызывается воспоминанием о
  собственной трусости.
   Лоури прекрасно понимал, что ведет себя, как трус. Он позволил всем этим
  злоключениям победить в себе здравый смысл, сдался без борьбы, - его швыряло
  из стороны в сторону, как пугало во время урагана, а призраки насмехались
  над ним, может статься, даже жалели! Он с силой сжал кулаки; Бог свидетель,
  никогда