Лоури.
   - Вы знаете это так же хорошо, как и я, верно?
   - Нет.
   - А-а.., ну а меня-то вы узнаете?
   Лоури вгляделся в человечка повнимательнее. Маленький монах казался
  бесплотным, как будто был соткан из чего-то незримого. Тут Лоури заметил,
  что человечек прозрачен, сквозь него был виден ствол дерева и освещенный
  луной край тротуара.
   - Я Себастьян. Вы вытряхнули мой прах из могилы примерно шесть лет назад.
  Не помните?
   - Монастырские захоронения в Чезетоле?!
   - Ага, вспомнили. Но только не думайте, что я сержусь. Я преисполнен
  смирения и никогда не сержусь, пусть сейчас мне и приходится скитаться без
  пристанища, а над телом моим, обратившимся в прах, надругались лопаты ваших
  археологов, я все равно не сержусь. Я полон смирения. - Речь его и в самом
  деле была почти подобострастной. Однако в глазах, искоса поглядывавших на
  Джима, сквозило лукавство. - Я покоился там почти триста лет, а вы, решив,
  что это древние руины цивилизации ацтеков - ведь на камнях, которые
  использовали для строительства, вы увидели символику, - выкопали меня. Где
  мой пояс?
   - Ваш пояс?
   - Да, мой дивный золотой пояс. Вы подняли его и, обратившись к своему
  коллеге, сказали: "Это еще что такое? Золотой пояс с символами католической
  церкви! Я-то думал, это руины поселения ацтеков. Недельные раскопки ради
  какого-то золотого пояса".
   - Он находится в музее колледжа.
   - Меня это немного обидело, -