Двое были
  застрелены - жителями, а не полицией и не персоналом тюрьмы - и ни один
  не ушел.
   Сколько побегов происходило между 1937 годом, когда я попал в
  Шоушенк, и тем октябрьским днем, когда мы говорили о Зихуантанезо?
  Складывая свою информацию с информацией Хендлея, я полагаю, что десять.
  Десять вполне успешных. Но я предполагаю, что не меньше половины из этих
  десяти теперь сидят в других заведениях типа Шоушенка. Потому что к
  неволе привыкаешь. Когда у человека отнимают свободу и приучают его жить
  в клетке, он теряет способность мыслить как прежде." Он как тот самый
  кролик, испуганно вжимающийся в асфальт, по которому несутся машины.
  Чаще всего эти ребята заваливаются на каком-нибудь небрежно сработанном
  деле, у которого не было ни шанса на успех... И все почему?
   Потому, что они просто хотят за решетку, туда, где надежнее и
  спокойнее.
   Энди таким не был, а вот я был. Идея увидеть Тихий океан звучала
  прекрасно, но действительно оказаться там... Эта мысль меня до смерти
  пугала.
   В любом случае, в день того разговора о Мехико и Питере Стивенсе я
  поверил, что у Энди есть план побега. Я молил Бога, чтобы он был
  осторожен, если это так. И все равно я не стал бы биться об заклад, что
  у него большие шансы на успех. Нортон пристально следил за Энди, не
  спуская с него глаз. Энди для него не был обыкновенным двуногим
  существом с номером на спине, как другие заключенные. У Энди были мозги,
  которые Нортон хотел использовать,