этом уверен.
   Он вошел в камеру Энди и огляделся. Камера была все в том же
  состоянии, в каком ее оставил Энди: кровать расстелена, но не похоже,
  чтобы на ней сегодня спали. Камни на подоконнике... но не все. Один,
  который Энди больше всего любил, он забрал с собой.
   - Камни, - прорычал Нортон, сгреб их в охапку и выбросил в окно.
  Ганьяр вздрогнул, но ничего не сказал. Взгляд Нортона остановился на
  открытке. Линда оглядывалась через плечо, держа руки в задних карманах
  облегающих бежевых слаксов. Майка-топ подчеркивала великолепный бюст и
  нежную гладкую кожу с темным калифорнийским загаром. Для Нортона с его
  баптистскими воззрениями такая девица была исчадием ада. Глядя на него в
  эту минуту, я вспомнил, как Энди когда-то сказал, что может пройти
  сквозь картинку и стать рядом с девушкой.
   В точности так он и поступил, как Нортон обнаружил парой секунд
  позже.
   - Какая пакость! - Прошипел комендант, сорвав картинку со стены
  резким жестом.
   И обнажил довольно большую зияющую дыру в бетоне, которая была скрыта
  за плакатом. Ганьяр отказался залезать в эту дыру. Нортон приказывал ему
  - Боже, это надо было слышать, как Нортон во весь голос орал на капитана
  - а Ганьяр просто отказывался, да и все тут.
   - Уволю! - Вопил Нортон. Более всего он напоминал в этот момент
  истеричную бабу. Все спокойствие было окончательно утеряно. Шея
  покраснела, на лбу вздулись и пульсировали две вены. - Вы ответите за
  это, Вы... Вы, француз! Лишитесь