ыла пробита дыра, внутри которой Тремонт нашел
  молоток Энди.
   Энди вышел на свободу, но это было нелегко. Труба была даже уже, чем
  промежуток между стенами. Тремонт внутрь не полез, и на сколько я знаю,
  на это не отважился никто. Пока Тремонт обследовал дыру в трубе, из нее
  выскочила крыса, и охранник позже клялся, зверюга был размерами со щенка
  спаниеля. Тремонт в два счета взобрался по шнуру обратно в камеру,
  ловко, как обезьяна.
   Энди вышел через трубу. Возможно, он знал, что она оканчивается на
  западной стороне тюрьмы в пяти сотнях ярдах от ее стен. Я думаю, знал.
  Существовали эти карты, и Энди наверняка мог найти способ взглянуть на
  них. Он был методичен. Он узнал, что сточная труба, обслуживающая пятый
  блок - единственная в Шоушенке не реконструированная по новому образцу,
  и он знал, что в августе 1975 года будет установлена новая
  канализационная система. Поэтому бежать надо было сейчас или никогда.
   Пять сотен ярдов. Длина пяти футбольных полей. Он полз, сжимая в руке
  свой любимый камешек, а возможно, еще пару книг и спички. Полз сквозь
  зловоние, которое я боюсь себе даже представить. Крысы выскакивали перед
  его носом и следовали за ним, а в темноте они всегда наглеют. Возможно,
  где-то" ему приходилось протискиваться сквозь сужающуюся трубу,
  опасаясь, что он останется здесь навсегда. Если бы я был на его месте,
  клаустрофобия довела бы меня до сумасшествия. Но он все прошел до конца.
  Через две мили от тюрьмы была найдена его униформа,