человек к несвободе. Сперва вы не можете
  находиться среди этих четырех стен, затем понемногу к ним привыкаете,
  начинаете принимать их как нечто естественное... И наконец, тело ваше и
  сознание на столько приспосабливаются к клетке, что вы начинаете ее
  любить. Здесь вам указывают, когда надо есть, когда писать письма, когда
  курить. Когда вы работаете, то пять минут каждый час вам выделяется на
  то, чтобы справить свою нужду. Мой перерыв приходился на двадцать пятую
  минуту каждого часа, и это было на протяжении тридцати пяти лет. Поэтому
  единственное время, когда я мог захотеть в туалет, приходилось на
  двадцать пятую минуту. А если я по каким-то причинам туда не шел, на
  тридцатой минуте нужда проходила... До двадцать пятой минуты следующего
  часа.
   Возможно, Энди тяготил страх оказаться за пределами тюремных стен,
  этот обычный для всякого заключенного синдром.
   Сколько ночей провел он, лежа на койке под своим плакатом, раздумывая
  о канализационной трубе и своих шансах благополучно сквозь нее
  пробраться? Распечатки указали ему местоположение и радиус трубы, но
  никак нельзя было узнать, что находится внутри - не задохнется ли он, не
  будут ли крысы настолько велики, чтобы нападать на него, а не убегать, а
  главное, что он найдет на дальнем конце трубы, когда до него доберется?
  Ведь могла бы выйти даже более забавная история, чем с амнистией: Энди
  пробивает отверстие в трубе, ползет пять сотен ярдов, задыхаясь в
  зловонной темноте, и видит крупную