с меня не любил. Он был молод, лет двадцать шесть или двадцать
  семь. Я видел, что вызываю у него отвращение, которое может вызывать
  подползающий к вам на брюхе, чтобы его погладили, старый пес. Боже, я и
  сам себе был отвратителен. Но ничего не мог с собой поделать. Я хотел
  сказать ему: "Вот что делает с человеком жизнь, проведенная в тюрьме.
  Она превращает каждого вышестоящего в хозяина, а тебя делает псом. Но
  там, за решеткой, когда все вокруг тебя находятся в том же положении,
  это не имеет большого значения. А здесь становится заметным". Но я не
  мог сказать ему этих слов, да и зачем? Все равно он никогда не поймет
  меня, как и мой инспектор, огромный тип с густой рыжей бородой и богатым
  набором шуток о поляках. Он встречался со мной минут на пять каждую
  неделю.
   - Остаешься по эту сторону решетки, Ред? - спрашивал он, когда запас
  шуток иссякал. Я отвечал утвердительно, и мы расставались до следующей
  недели.
   Музыка по радио. Когда я попал в Шенк, музыкальный бум только
  начинался. Теперь же было множество групп вокруг самых разнообразных
  направлений. Казалось, все только и поют, что о страхе. Возможно, это
  мне только казалось... Много машин и очень оживленное движение на
  улицах. Первое время когда я переходил улицу, то чувствовал себя так,
  будто жизнь моя висит на волоске.
   Было много всего, чего и не опишешь, но думаю, суть вы уловили. Я
  начал было подумывать о возвращении в старый добрый Шенк. Когда вас
  только освободили, нет