го летального или даже просто опасного
  в этих небольших набитых жестких кусочках ткани. Действительно,
  полировальные подушечки.
   Пять месяцев спустя Энди попросил меня Риту Хейворт. Мы разговаривали
  об этом в кинозале. Теперь сеансы для заключенных устраивают раз или два
  в неделю, а в те далекие дни это было гораздо реже, раз в месяц или
  около того. Фильмы подбирались не какие-нибудь, а высокоморальные. С
  каждого сеанса мы должны были уходить более благонравными чем вошли в
  зал. Этот раз был не исключением. Мы смотрели фильм, повествующий от
  том, как вредно напиваться. Хорошо хоть то, что эту мораль мы получали с
  неким комфортом.
   Энди сел близко ко мне, и где-то посреди сеанса он приблизился и
  спросил на ухо, не могу ли я достать для него Риту Хейворт. По правде
  говоря, он меня слегка удивил. Обычно такой спокойный, хладнокровный и
  корректный, сегодня он выглядел неловким и смущенным, будто он просил
  меня доставить ему троянского коня или... одну из этих резиновых или
  кожаных штучек, которые продаются в соответствующих магазинах и, судя по
  журнальной рекламе, "скрасят ваше одиночество и доставят массу
  наслаждения". Энди выглядел чуть растерянным.
   - Я принесу ее, - сказал я, - все в норме, успокойся. Тебе большую
  или маленькую?
   В то время Рита была лучшей из моих картинок (через несколько лет
  любимой звездой стала Бетти Грейбл) и она продавалась в двух видах.
  Маленькую вы могли купить за доллар. За два с половиной - большую