еский отблеск, и
  золотые вспышки играли на шлифованных гранях камней. Если бы они не были
  достаточно тяжелыми, из них получились бы шикарные запонки.
   Как много труда ушло на то, чтобы превратить грязные камни с
  прогулочного двора в это чудо! Сперва отчистить их, затем придавать
  форму молоточком, и наконец, бесконечная полировка и заключительная
  отделка. Глядя на эти камешки, я испытывал нечто вроде восхищения родом
  человеческим - чувство, посещающее меня очень редко и вполне понятное,
  когда вы смотрите на что-то прекрасное, действительно приковывающее
  взгляд, сделанное человеческими руками. Мне кажется, это и отличает нас
  от животных... Конечно, я восхищался Энди, его необыкновенным упорством,
  еще одно проявление которого мне предстояло увидеть собственными
  глазами. Но об этом речь впереди.
   В мае 1950 года администрация тюрьмы решила подновить крышу нашей
  фабрики. Лучше всего было делать это теперь, пока не наступила
  убийственная летняя жара, и начался набор желающих. Их оказалось много,
  человек семьдесят, потому что май - чертовски приятный месяц для работы
  на свежем воздухе. Девять или десять бумажек с именами было вытащено из
  шапки, и случилось так, что среди них оказалось мое имя и Энди.
   На следующей неделе мы прошли через прогулочный двор после завтрака с
  двумя охранниками впереди и двумя позади... не считая тех парней на
  вышках, что не забывали окидывать взглядом все вокруг себя, благо
  бинокли у них весьма неплохие.