енк был всем, был его миром. Здесь он имел какой-то вес,
  был библиотекарем, важной персоной, образованным человеком. Если же он
  придет в библиотеку Киттери, ему не доверят даже картотеки. Я слышал,
  бедняга умер в приюте для престарелых в 1953 году. Он продержался на
  полгода больше, чем я предполагал. Да, государство сыграло злую шутку с
  этим человеком. Сперва заставило его привыкнуть к неволе, потом выкинуло
  за тюремные стены, не предоставив ничего взамен.
   Энди был библиотекарем после ухода Кетлена в течении 23 лет. Он
  проявил все ту же настойчивость и силу, что я неоднократно наблюдал у
  него, чтобы добиться для своей библиотеки всего необходимого. И я своими
  глазами видел, как тесная комнатушка, пропахшая скипидаром, поскольку
  раньше здесь находилась малярная подсобка с двумя убогими шкафчиками,
  заваленными "Ридер Дайджест" и географическими атласами, превратилась в
  лучшую тюремную библиотеку Новой Англии. Он делал это постепенно.
  Повесил на дверь ящик для предложений и терпеливо переносил такого рода
  записки, как "пожалуйста, больше книжек про трах" или "искусство побега
  в двадцати пяти лекциях". Энди узнавал, какими предметами интересуются
  заключенные, а потом посылал запросы клубы Нью-Йорка и добился того,
  чтобы два из них, "Литературный союз" и "Книга месяца", высылали ему
  издания из своих главных выборок по предельно низким ценам. Он
  обнаруживал информационный голод у заключенных, и даже если дело
  касалось таких узкоспециальных