вным, как вдруг
  послышался неожиданный свист, и мясорубка остановилась. В тот день
  машина обрабатывала свежевыстиранные сорочки для приюта Элиот. Они
  выскакивали из машины сухими и выглаженными со скоростью штука в
  секунду. Томми и Чарли должны были подхватывать их и складывать в
  тележку, выстеленную чистой бумагой.
   Но Томми Вильяме продолжал стоять, открыв рот и тупо уставившись на
  Чарли. Он был завален грудой рубашек, которые падали на липкий грязный
  пол прачечной.
   В тот день за прачечной присматривал Хомер Джесуб, и он уже спешил к
  машине, громко ругаясь на ходу. Томми даже не повернулся к нему. Он
  спросил Чарли, будто старина Хомер, который проломил за свою жизнь
  больше черепов, чем он мог сосчитать, и вовсе отсутствовал.
   - Как ты сказал, как звали того инструктора из гольфклуба?
   - Квентин, - произнес смущенный и почти напуганный Чарли. Он
  рассказывал потом, что мальчишка был бледен, как полотно. - Кажется,
  Глен Квентин. Или что-то вроде этого, точно не помню...
   - Эй, немедленно! - прорычал Хомер. Шея его налилась кровью. -
  Бросьте рубашки в холодную воду! Пошевеливайся, урод! Быстро, а то...
   - Глен Квентин, о боже, - произнес Томми Вильяме, это были его
  последние слова, потому что Хомер Джесуб, этот образец гуманности, уже
  опустил свою дубинку на череп бедного парня. Томми упал на пол лицом
  вниз, при этом лишившись трех передних зубов. Очнулся он уже в одиночке,
  где и провел всю следующую неделю на