ли по небу над серыми стенами, в день, когда с полей, лежащих
  вокруг тюрьмы, сходил последний снег, обнажая безжизненные пожелтевшие
  клочки прошлогодней травы.
   У Нортона был солидных размеров офис в административном отделе
  тюрьмы, а прямо за его столом располагалась дверь, ведущая в комнату
  помощника коменданта. Помощник в тот день отсутствовал, а в его конторе
  был один из заключенных, убогий прихрамывающий тип, имя которого я уже
  не припомню. Все звали его Честером. Ему было поручено поливать цветы в
  помещении и натирать полы. И у меня есть сильное подозрение, что земля в
  цветочных горшках в тот день осталась сухой, а все, что Честер в тот
  день натирал - это собственное грязное ухо о замочную скважину.
   Он услышал, как дверь, ведущая в кабинет коменданта из коридора,
  отворилась и захлопнулась, и Нортон сказал:
   - Добрый день, Дюфресн, чем могу Вам помочь?
   - Видите ли, - начал Энди, и старина Честер признавался нам, что едва
  смог узнать его голос. - Видите ли, комендант, произошло нечто... Со
  мной случилось нечто такое, что я... я затрудняюсь, с чего и начать.
   - Ну что ж, почему бы Вам не начать сначала? - спросил Нортон своим
  елейным голоском, словно предназначенным для зачитывания псалмов.
   - Наверное, это будет лучше всего.
   Энди так и поступил. Он напомнил Нортону подробности преступления, за
  которое попал в Шоушенк. Затем в точности пересказал всю историю,
  которую услышал от Томми Вильямса. Он назвал Томми, и возможно вам это
  покажется