е говорил, что Энди носил
  свою свободу как невидимый пиджак, и хотя он находился за решеткой,
  никогда не походил на заключенного. Глаза его никогда не принимали
  отсутствующего тупого выражения. Он никогда не ходил так, как
  большинство здесь - сгорбившись, вжав голову в плечи, тяжело переставляя
  ступни, словно они налиты свинцом. Нет, не такой была походка Энди:
  легкий шаг, расправленные плечи, будто он возвращается домой, где его
  ждет прекрасный ужин и красивая женщина вместо пресного месива из
  овощей, переваренной картошки и двух жирных жестких кусочков того, что
  скорее можно назвать пародией на мясо... Плюс картинка с Реквель Элч на
  стене. И за все эти четыре года, хотя Энди и не стал таким же, как
  остальные, он приутих, замкнулся в себе, стал более молчаливым и
  сосредоточенным. И кто может его винить? Разве что Нортон.
   Мрачное состояние Энди прекратилось в 1967 году во время мирового
  чемпионата. Это был сказочный год, год, когда "Ред Соке" стали
  победителями. Первое место вместо предсказываемого Лас Вегасом девятого.
  Когда это случилось - когда команда стала призером Американской лиги -
  невиданное оживление охватило всю тюрьму. Это была какая-то идиотская
  радость, странное ощущение, что если ожила безнадежная, казалось бы,
  команда - то шанс на воскресение есть у всякого. Теперь я едва ли смогу
  объяснить природу этого чувства, как бывший битломан не объяснит причин
  своего сумасшествия, когда оно уже прошло. Но тогда