а тут действительно шире, но я не полностью уверен, как
  ты, что она достаточно широкая для такого маневра. А грунт на обочине
  по-прежнему кажется мне очень мягким.
   -- Кларк, не кричи на меня. У меня болит голова. Он взял себя в руки и
  начал говорить спокойнее.
   -- Если нам даже удастся развернуться, отсюда до шоссе пятьдесят восемь
  двенадцать миль по этой дерьмовой дороге, по которой мы только что ехали...
   -- Двенадцать миль не так уж много. -- Мэри пыталась говорить твердым
  голосом, хотя бы для себя самой. но чувствовала, что ее покидают силы. Она
  ненавидела себя за это, но не могла изменить ситуацию. У нее возникло
  ужасное подозрение, что мужчины почти всегда вот так добиваются своего: не
  потому, что они правы, а потому, что упрямы. Они спорят, словно играют в
  американский футбол, и, если ты упорно сопротивляешься, дискуссия почти
  всегда заканчивается так, будто по твоей нервной системе носились в
  футбольных бутсах с длинными шипами.
   -- Нет, двенадцать миль не так уж далеко, -- произнес он своим самым
  рассудительным голосом "я совсем не стараюсь убеждать тебя, Мэри". -- А как
  относительно еще пятидесяти, которые нам придется проехать вокруг этого
  леса, после того как мы выберемся на шоссе пятьдесят восемь?
   -- Судя по твоим словам, создается впечатление, будто нам нужно успеть
  к поезду, Кларк!
   -- Нет, это просто бесит меня, вот и все. Достаточно твоего
  одного-единственного взгляда на приятный маленький