озраст. Наверное, от тридцати пяти до сорока пяти, но
  точнее не скажешь. Подобно рыжеволосой официантке, он казался знакомым. Он
  посмотрел на них широко расставленными синими глазами, окаймленными
  прекрасными густыми ресницами. Коротко улыбнулся им, снова повернулся к
  рыжеволосой официантке и что-то сказал, что вызвало у нее приступ хриплого
  смеха.
   -- Боже милостивый, да ведь это Рик Нелсон, -- прошептал Кларк. --
  Этого не может быть, такое невозможно, он погиб в авиакатастрофе шесть или
  семь лет назад, но это действительно он.
   Мэри собиралась сказать, что он, наверное, ошибается, готова была
  признать такую мысль смехотворной, хотя сама считала невозможным поверить,
  что рыжеволосая официантка была кем-то иным, а не певицей Дженис Джоплин,
  исполнительницей блюзов, умершей много лет назад. Не успела Мэри открыть
  рот, как в голове у нее что-то щелкнуло -- тот самый щелчок, который
  превратил смутное сходство в твердое опознание. Кларку удалось подобрать имя
  к знакомому лицу раньше ее. И неудивительно -- он был на девять лет старше,
  слушал радио и смотрел "Америкэн Бендстэнд" еще в то время, когда Рик Нелсон
  был Рикки Нелсоном и песни, такие как "Би-боп-беби" и "Одинокий город", были
  известными хитами, а не просто пыльными воспоминаниями о прошлом,
  исполняемыми станциями, специализирующимися на ретро-шлягерах. Кларк
   заметил это раньше, но теперь, когда он указал ей на это, она не могла
  ошибиться.
   Что сказала рыжеволосая