что
  оторвала висящий над дверью колокольчик. Узкая рука с мозолями гитариста на
  кончиках пальцев схватила ее чуть выше локтя. На этот раз пальцы стиснули ее
  руку с такой силой, что тонкий луч нерва от левой стороны челюсти до локтя,
  который стиснула рука Бадди, онемел. Мэри взмахнула правой рукой, ударив
  назад, как молотком при игре в крокет, и почувствовала хруст тонкой тазовой
  кости чуть выше мужской промежности ее преследователя. Раздался сдавленный
  стон -- значит, они могли испытывать боль, мертвые или нет, -- и хватка
  ослабла. Мэри вырвалась и бросилась через открытую дверь; волосы у нее на
  голове встали от ужаса словно корона.
   Ее безумные глаза устремились к "мерседесу", все еще стоящему на улице.
  Мэри с благодарностью подумала о Кларке, заставившем себя ждать. Он принял
  все ее телепатические сигналы: сидел за рулем, вместо того чтобы разыскивать
  под пассажирским сиденьем ее бумажник. Кларк включил двигатель "принцессы" в
  тот момент, когда она выбежала из "Рок и буги".
   Мужчина в цилиндре, украшенном цветами, и его покрытый татуировкой
  компаньон снова стояли у входа в парикмахерскую, равнодушно наблюдая за тем,
  как Мэри рванула на себя пассажирскую дверцу машины. Она успела подумать,
  что узнала того, что в цилиндре, -- у нее были три долгоиграющие пластинки
  "Линярд скинярд", и она была почти уверена, что это был Ронни Ван-Зант. И
  тут же поняла, что знает и его татуированного компаньона -- это был Дьэйн
  Аллман, погибший, когда его мотоцикл занесло