-- Двадцать три, -- ответила Сисси. На сцене Элан Фрид продолжал
  выкрикивать в почти пустую площадь имена знаменитых исполнителей. На небе
  появились звезды, сначала сотня, потом тысяча, наконец их невозможно стало
  сосчитать. Они появлялись из голубого пространства
   и сверкали повсюду на черном небе. Ведущий продолжал выкрикивать имена
  умерших от чрезмерных доз наркотиков, спившихся, погибших в авиакатастрофах,
  застрелившихся и застреленных, тех, кого нашли в глухих переулках, на дне
  плавательных бассейнов и в придорожных кюветах с рулевыми колонками,
  пробившими грудь, и головами, сорванными с плеч. Он выкрикивал имена молодых
  и старых, но главным образом молодых, и, когда он назвал Ронни Ван-Занта и
  Стива Гейнса, Мэри вспомнила слова одной из их песен, оставшихся в ее
  памяти, той, где говорилось:
   "О-о, этот запах, разве ты не чувствуешь этот запах". И действительно,
  она на самом деле чувствовала этот запах;
   даже здесь, на чистом орегонском воздухе, она чувствовала его и, когда
  она взяла руку Кларка, ей показалось, что она берет руку трупа.
   -- 0-о-о-л р-р-р-а-й-т! -- вопил Элан Фрид. Позади него в темноте на
  сцену выходили десятки теней. Крошечные фонарики ассистентов освещали им
  дорогу. -- Вы готовы к началу нашего шоу?
   От нескольких десятков слушателей, рассеянных по площади, не
  последовало ответа, но Фрид махал руками и смеялся, словно перед ним
  бушевала огромная аудитория, полная восторга. Еще было достаточно