я, что ты это
  сделал, признаться, ты производить такое впечатление - ну да ладно.
  Напряги - свое воображение. Как ты думаешь, приятна вернуться домой и
  увидеть, что твоя жена, женщина, которая клялась любить, почитать и,
  мать твою, повиноваться тебе, - так вот, она сбежала из дому,
  прихватив с собой твою кредитную карточку? Как ты полагаешь, приятно
  узнать, что она получила по ней деньги, чтобы оплатить себе каникулы,
  а потом выкинула ее в мусорный ящик на автовокзале, где ее и нашел
  грязный вонючий гомик вроде тебя?
   - Не очень, - прошептал Рамон. - Я думаю, это очень неприятно,
  пожалуйста, офицер, не делайте мне больно, прошу вас, не делайте...
   Дэниелс медленно сжал руку, сжал ее так, что сухожилия на
  запястье натянулись, как гитарные струны. Волна боли, тяжелая, как
  жидкий свинец, поднялась снизу до живота Рамона, и он попытался
  закричать. Но из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип.
   - Что, не нравится? - прошептал Дэниелс ему в лицо. От его
  дыхания несло теплом, паром, виски и сигаретами. - Неужели на большее
  ты не способен? Что случилось с твоим языком, дружок? Ты случайно не
  онемел? Все же... это не тот ответ, который я хотел бы получить.
   Рука расслабилась, но только чуть-чуть. Нижняя часть живота
  Рамона превратилась в море боли, но пенис его по-прежнему оставался
  напряженным. Он всегда старался избегать боли, не понимая извращенцев,
  которые наслаждаются