алось, что кто-то расстегнул ему брюки, облил яички
  керосином и поднес к ним спичку.
   - {Я знаю}, что она пошла к билетным кассам! - не то прокричал,
  не то просмеялся ему в лицо Дэниелс. - Какого черта она отправилась бы
  в Портсайд, если не собиралась уехать на автобусе? Чтобы провести
  социологические исследования среди таких придурков, как ты? {К какой}
  кассе, вот что мне надо знать - к какой кассе, твою мать, и в какое
  время?
   И - о, хвала Господу, хвала Иисусу Христу и матери Божьей - он
  случайно знал ответы на оба вопроса.
   - "Континентал экспресс"! - воскликнул он, отдаленный от своего
  голоса, казалось, на многие мили. - Я видел, как она пошла к окошку
  кассы "Континентал экспресс", в половине одиннадцатого или без
  четверти одиннадцать!
   - "Континентал"? Ты не врешь?
   Рамон не ответил. Он боком завалился на скамейку Одна рука с
  растопыренными пальцами свесилась до самой земли. Его лицо приобрело
  мертвенно-серый оттенок, лишь высоко на скулах оставались два ярких
  розовых пятна. Молодые мужчина и женщина прошли мимо, глядя на
  упавшего на скамейку человека, потом вопросительно посмотрели на
  Дэниелса, который к этому времени убрал руку с промежности Рамона.
   - Не волнуйтесь, - успокоил их Дэниелс, широко улыбаясь. - Он
  эпилептик. - Он сделал паузу, улыбка стала еще шире. - Я позабочусь о
  нем. Я - полицейский.
   Они прибавили шаг и ушли, не оглядываясь. Дэниелс