ла о Пэм Хейверфорд, у которой на обеих руках красовались
  длинные извилистые шрамы. Летом девяносто второго года муж, напившись,
  выбросил ее через застекленную дверь. Пэм подняла руки, защищая лицо.
  Плачевный итог шестьдесят швов на одной руке и сто пять на другой. И
  после этого она таяла от счастья, если какой-нибудь строитель или
  маляр пялился на ее ноги и присвистывал, когда она проходила мимо, и
  как это называется? Терпение? Или глупость? Жизнеспособность? Или
  амнезия? Рози для себя обозначила это явление как синдром Хейверфорд и
  надеялась, что ей подобное не грозит.
   - Как скажете, мэм, - ответил ювелир. - Правда, мне неприятно
  выступать в роли человека, вынужденного постоянно сообщать дурные
  новости. Лично я считаю, что именно потому ломбарды пользуются такой
  гнусной репутацией. Мы почти всегда принимаем на себя отвратительную
  обязанность говорить людям, что многое совсем не так, как им
  представляется. А кому это понравится?
   - Никому, - согласилась она. - Никому не понравится, вы правы,
  мистер?..
   - Штайнер, - представился он. - Билл Штайнер. А мой отец - Абе
  Штайнер. Пожалуйста, вот наша визитная карточка.
   Он протянул ей визитку, но она с улыбкой покачала головой.
   - Вряд ли она мне понадобится. Хорошего вам дня, мистер Штайнер.
   Она направилась к выходу. В этот раз она пошла по крайнему от
  двери проходу, потому что пожилой джентльмен продвинулся на несколько
  шагов