орманом Дэниелсом, - лет,
  проведенных за наглухо запертыми дверями, отрезавшими ее от всего
  остального мира, она разучилась понимать, что нормально, а что нет.
  Критерием правильности поведения мира в той или иной ситуации являлись
  для нее телевизионные драмы и фильмы, на которые изредка водил ее
  Норман (посещавший все без исключения фильмы с участием Клинта
  Иствуда). В пределах столь узких рамок реакция на картину
  представлялась ей почти нормальной. В теле- или кинофильмах герои
  часто не могли устоять на ногах от охвативших их чувств.
   Впрочем, все это не имело никакого значения. Она ощущала лишь
  направленный к ней призыв картины и мгновенно позабыла и о неприятной
  правде о кольце, которую сообщил ей ювелир, и о намерении поскорее
  убраться из ломбарда, и о том облегчении, которое должна была бы
  испытать со своими натертыми ногами при виде автобуса голубой линии,
  тормозящего перед остановкой у "Горячего горшка", - позабыла обо
  {всем}. Одна и та же мысль вертелась в голове: "Посмотрите!
  Посмотрите! Разве это не самая {замечательная} в мире картина?"
   Это было выполненное маслом полотно в деревянной раме около трех
  футов в ширину и двух в высоту.
   Слева картину подпирали остановившиеся старые часы, справа к ней
  прислонился маленький обнаженный херувим. Повсюду стояли другие
  картины (старая пожелтевшая фотография Собора Святого Павла,
  написанные