ль-полицейский. Снимок вышел не очень хороший - в основном
  из-за того, что на нем отчетливо видно, сколько жира накопилось у нее
  под кожей с тех пор, как ей перевалило за тридцать, - однако он был
  черно-белым и с достаточной ясностью давал представление о чертах ее
  лица. Второй снимок стал плодом вдохновенного творчества полицейского
  художника (Эла Келли, талантливого сукиного сына, который сотворил это
  чудо в неурочное время по личной просьбе Нормана) и изображал ту же
  женщину, но с шарфиком на голове.
   Полицейские из того города навели справки в нужных местах, задали
  вопросы нужным людям, посетили нужные точки - убежища для бездомных,
  дешевые отели, захудалые пансионы, где без труда можно заглянуть в
  списки постояльцев, если вам, конечно, известно, кого и как просить, -
  но все без толку. Норман сам осоловел от бесконечных телефонных
  переговоров, на которые тратил каждую выдававшуюся свободную минуту, с
  возрастающим раздражением выискивая хоть какой-то след. Он даже
  заплатил за предоставленный ему список тех, кто в течение последних
  недель подал заявление на получение водительских прав, но все
  безрезультатно.
   Мысль о том, что она скрылась бесследно, ушла от справедливого
  возмездия, избежала наказания за свои поступки (из которых самым
  тяжким грехом было похищение кредитной карточки), все еще не возникала
  в его сознании, однако он с неохотой приходил к выводу, что все-таки
  остановила