приятель Синтии попытался - с
  определенной долей успеха - оторвать, прикрывала толстая повязка. Она
  была одета в фуфайку-безрукавку с огромными вырезами для рук и
  портретом Питера Тоша в центре кружащегося сине-зеленого
  психоделического взрыва. "Я ЭТО ТАК НЕ ОСТАВЛЮ!" - грозила надпись на
  фуфайке. При каждом движении девушки фуфайка с огромными вырезами
  шевелилась, приоткрывая ее груди размером с чайную чашечку и
  клубничного цвета соски. Она задыхалась, по лицу стекали ручьи пота,
  однако, казалось, была счастлива оставаться тем, кем она есть и
  находиться там, куда попала.
   Герт Киншоу отличалась от Синтии так, как день отличается от
  ночи. Рози никак не могла окончательно решить для себя, кто же она
  такая - консультант при "Дочерях и сестрах", надолго задержавшаяся
  обитательница приюта или же, так сказать, друг дома. Она появлялась,
  оставалась на несколько дней, потом исчезала снова. Частенько
  принимала участие в терапевтических лечебных сеансах (таковые
  устраивались в "Дочерях и сестрах" два раза в день, причем присутствие
  на втором, проводившемся в четыре часа пополудни, являлось для всех
  непременным условием пребывания), однако Рози ни разу не слышала,
  чтобы она что-нибудь говорила. Высокая, не ниже шести футов, и крупная
  - с широкими мягкими темно-коричневыми плечами, двумя огромными
  арбузами грудей, гигантским мешкообразным животом, над которым