елилось от тела, что разум распустился,
  как цветок (разумеется, роза), распустился, как бывает только в те
  моменты, когда находишься в пространстве между всюду и здесь.
   "На самом деле я - Рози..."
   Голос Кэрол Кинг, поющей песню на стихи Морис Сендак, Они
  подплывали к ней, гулко отражаясь от стен, по коридору, в котором она
  оказалась, из отдаленной камеры, сопровождаемые стеклянно призрачными
  нотами рояля.
   "...Я - Рози Настоящая..."
   "Значит, я все-таки уснула, - подумала она. - Кажется, я
  действительно уснула. Представить только! Советую поверить мне... Со
  мною шутки плохи..." Теперь она находилась не в сером коридоре, а на
  большом открытом пространстве, где царила полутьма. Ноздри, все ее
  естество заполнили запахи лета, настолько сильные и явные, что им не
  хватало в ней места. Среди них выделялся налетавший временами запах
  жимолости. Она слышала стрекот цикад и кузнечиков, а когда подняла
  голову, увидела над собой отполированное костяное лицо луны,
  забравшейся высоко в небо. Белый свет луны был повсюду, превращая
  туман, поднимающийся из спутанной травы под ее босыми ногами, в дым.
   "На самом деле я - Рози..."
   "...Я - Рози Настоящая..."
   Она подняла руки вверх, раскрытые ладони едва не соприкасались
  большими пальцами; сдвинула руки, взяла луну в рамочку, словно
  картинку, и, когда ночной ветер погладил ее обнаженные руки,
  почувствовала,