о цапле крови на
  пододеяльнике. Поначалу она опасалась, что у собеседницы останется
  впечатление, будто она настолько ленива - или безрассудна, - что
  бросила мужа после четырнадцати лет совместной жизни из-за
  примитивного нежелания менять постельное белье; как это глупо ни
  звучит, она ужасно боялась, что Анна именно так и подумает. Она не
  могла объяснить те сложные чувства, которые пробудил в ней вид капли
  крови, ей не хотелось признаваться, что ее охватил настоящий гнев -
  гнев, показавшийся совершенно новым и одновременно знакомым, как
  старый друг, - однако она сообщила Анне, что раскачивалась на кресле
  Винни-Пуха с такой силой, что боялась сломать его.
   - Так я называла свое кресло-качалку, - добавила она, чувствуя,
  что ее щеки вот-вот задымятся от залившей их горячей краски стыда. -
  Понимаю, эте глупо...
   Анна Стивенсон подняла руку, прерывая ее оправдания.
   - Что вы сделали после того, как решили уйти? Расскажите об этом.
   Рози поведала ей о кредитной карточке, о том, как боялась, что
  интуиция Нормана подскажет ему либо вернуться домой, либо позвонить.
  Она не могла заставить себя признаться этой суровой красивой женщине,
  что от страха ей пришлось зайти во двор чужого дома, чтобы справить
  нужду, но она рассказала о том, как воспользовалась кредитной
  карточкой, какую сумку сняла, как выбрала этот город, показавшийся ей
  достаточно удаленным и потому безопасным,