роиграла битву со слезами;
  маленькая комната и женщина, сидящая за столом напротив, расплылись,
  их заволокло туманом. - Во всяком случае, не сейчас. Может, через
  месяц-другой. Спина... она слишком слаба сейчас.
   Господи, до чего же похоже на ложь! Услышав подобные фразы по
  телевизору, Норман цинично смеялся и принимался разглагольствовать о
  благотворительных "кадиллаках" и талонах на бесплатное питание для
  миллионеров.
   Однако Анна Стивенсон, похоже, не очень обеспокоилась.
   - Что же вы все-таки {умеете} делать, Рози? Хоть какими-то
  профессиональными навыками вы обладаете?
   - Да! - воскликнула она, приходя в ужас от резких, сердитых
  интонаций в собственном голосе и не желая не только спрятать, но даже
  приглушить их. - Да, почему же нет? Я могу вытирать пыль, я могу мыть
  сосуду, я могу стелить постели, я могу пылесосить ковры, я могу
  приготовить ужин для двоих человек, я могу заниматься любовью с мужем
  раз в неделю. И еще я могу сносить побои. Да, это мое главное умение.
  Как вы думаете, в окрестных спортивных залах нет открытой вакансии
  спарринг-партнера для начинающих заниматься боксом?
   А потом она по-настоящему разрыдалась. Она рыдала, уткнувшись
  лицом в ладони, как часто делала за годы, прошедшие со дня их свадьбы,
  рыдала в полный голос и ожидала, когда Анна наконец скажет, чтобы она
  выметалась на улицу, что они могут найти на свободную койку другую
  женщину, которая