пять немецкая
  овчарка бросилась за ней, но в этот раз Рамон едва ли заметил пса. Его
  плоть под рукой копа напряглась до предела, и он чувствовал себя,
  словно мышь, попавшая в лапы кошки.
   В этот раз пальцы сжались чуть сильнее, и Рамон издал негромкий
  хриплый стон. По его щекам цвета кофе с молоком струились ручьи пота;
  тоненькие усики смахивали на мертвого земляного червя под проливным
  дождем.
   - Догадываешься почему, Рамон?
   - Нет, - выдавил Сандерс.
   - Потому что женщина, выбросившая кредитную карточку, - моя жена,
  - сказал Дэниелс. - Вот почему смеялись Леффингуэлл и Брустер. К
  такому выводу я пришел. Она берет мою кредитную карточку, получает
  несколько сотен долларов - {деньги, которые заработал я}, - а когда
  карточка выплывает на Божий свет снова, она оказывается в распоряжении
  маленького грязного голубого сосунка по имени Рамон. Неудивительно,
  что им стало смешно.
   "Пожалуйста, - мысленно кричал Рамон, - пожалуйста, не делайте
  мне больно, я скажу все, что хотите, только не делайте мне больно!"
  Ему хотелось сказать эти слова вслух, но он лишился дара речи. Он не
  мог произнести ни звука. Его гортань сузилась до размеров миниатюрного
  клапана.
   Рослый полицейский склонился к нему поближе, настолько близко,
  что Рамон услышал запах сигарет и шотландского виски в его дыхании.
   - Теперь, когда я поделился с тобой своими сокровенными мыслями,
  я хочу, чтобы ты сделал то же самое.