о встречается, - говорил ей доктор Сапирштейн. - Но теперь это
  может пройти в любую минуту. А вы не обманули меня насчет своего возраста?
  Обычно такое бывает у женщин постарше - у них кости таза не такие подвижные.
   Минни, принося напиток, старалась успокоить ее:
   - Бедняжка моя! Не волнуйся, у моей племянницы в Толедо были точно такие
  же боли, и еще у двух моих знакомых. А зато роды - легкие, и дети выросли
  здоровые.
   - Спасибо, - отвечала Розмари. Минни начинала сердиться.
   - Что ты хочешь этим сказать? Это же чистейшая правда! Клянусь Богом!
   Лицо у Розмари стало бледным, изнуренным, под глазами залегли глубокие
  тени. Выглядела она ужасно. Но Ги с этим не соглашался.
   - О чем ты говоришь, - негодовал он. - Если хочешь правду, то ты
  испортила свой вид этой прической, а все остальное прекрасно. Эта стрижка -
  твоя самая большая ошибка за всю жизнь.
  
  ***
  
   Боль надежно обосновалась в ее теле, не давая больше никаких передышек.
  Постепенно Розмари свыклась с ней, спала всего несколько часов в сутки и
  принимала по одной таблетке аспирина, хотя доктор Сапирштейн разрешил ей по
  две. Теперь она уже не встречалась с Джоан и Элизой, перестала ходить на
  занятия и по магазинам. Продукты заказывала по телефону, а сама оставалась
  все время в квартире, шила занавески для детской и наконец начала читать
  "Крушение Римской империи". Иногда к ней заходили Минни с Романом, чтобы
  просто