ершить этот прыжок, свидетелями которого они чуть не стали.
  Хотя, добавил Ги, и содержание записки не всегда дает ответ, потому что его,
  наверное, не знала и сама Терри. Что-то приведшее к наркотикам и что-то
  толкнуло на самоубийство, но что именно - рассуждать уже поздно.
   - Помнишь, что говорил Хатч? - спросила Розмари. - Что здесь больше
  самоубийств, чем в других домах.
   - Ну, Ро, - возразил Ги, - все это чепуха. Ты имеешь в виду его болтовню
  об "опасной зоне"?
   - Но Хатч верит в это!..
   - Все равно чепуха.
   - Представляю, что он скажет, когда узнает об этом.
   - А ты ему не говори. В газетах он все равно ничего не прочтет. - Только
  утром началась забастовка нью-йоркских газетчиков, и ходили слухи, что она
  продлится около месяца.
   Они разделись, приняли душ, возобновили незаконченную игру в скрэббл
  , снова ее не закончили, занялись любовью, а потом отыскали в
  холодильнике немного молока и блюдо с холодными спагетти. Перед тем, как
  окончательно выключить свет в половине третьего, Ги проверил автоответчик и
  обнаружил, что ему предложили участвовать в рекламе на радио для винной
  фирмы Креста Бланка.
   Скоро он заснул, а Розмари продолжала ворочаться. Она все еще видела лицо
  Терри: окровавленную маску и один глаз, смотрящий в небо. Через некоторое
  время, однако, она незаметно для себя перенеслась в церковь Мадонны в своем
  родном городе. Сестра Агнес яростно махала кулаком