том поднялась к Хатчу. Квартира у него была
  маленькая и темная, но всегда в идеальном порядке. На стене висела
  фотография Уинстона Черчилля с его собственноручным автографом, а под ней
  стоял диван, принадлежавший некогда самой мадам Помпадур. Хатч сидел босой
  между двумя журнальными столиками, на которых стояли пишущие машинки и
  лежали груды бумаг. Он, как обычно, писал сразу две книги: переходил ко
  второй, когда возникали затруднения с первой, и возвращался к первой, когда
  заходил в тупик со второй.
   - Я очень хочу туда поехать, - сказала Розмари, присаживаясь на диван
  мадам Помпадур. - Я поняла недавно, что никогда еще в жизни не оставалась
  совсем одна больше, чем на несколько часов, вот в чем дело. Как подумаю, что
  у меня впереди целых три или четыре дня!..
   - Будет время посидеть спокойно и поразмышлять, кто же я такая на самом
  деле, что уже сделано и что еще предстоит, - с иронией продолжил за нее
  Хатч.
   - Точно! - засмеялась Розмари.
   - Ну ладно, не выдавливай из себя улыбку. Он что, лампой тебя ударил?
   - Ничем он меня не ударял. Просто у него сейчас очень сложная роль -
  юноша-калека, который старается сделать вид, что приспособился к своей
  болезни. Она теперь - суть его жизни. Ему приходится подолгу привыкать к
  костылям, разным подпоркам, он очень занят, и естественно, что он.., он..,
  очень занят.
   - Понятно. Давай сменим тему. "Ньюс" подробно