робно описывает ужасы тех дней,
  когда была забастовка. А мы и не знали, что происходит в городе. И почему ты
  мне не сказала, что в вашем счастливейшем доме произошло еще одно
  самоубийство?
   - Разве я не говорила?
   - Нет.
   - Мы ее знали. Это та самая девушка, о которой я вам рассказывала. Она
  раньше была наркоманкой, а потом ее реабилитировали Кастиветы - они живут на
  нашем этаже. Но, по-моему, я уже об этом говорила.
   - Та девушка, которая ходила с тобой в подвал?
   - Точно.
   - Видимо, они не до конца ее реабилитировали. Она жила у них?
   - Да. С тех пор мы с ними и подружились. Ги иногда к ним заходит, чтобы
  послушать рассказы о театре. Отец мистера Кастивета был продюсером в начале
  века.
   - Вот бы не подумал, что для Ги это будет интересно, - заметил Хатч. -
  Это пожилая пара?
   - Ему семьдесят девять лет, а ей семьдесят или около того.
   - Странная, однако, фамилия. Как она пишется? Розмари показала.
   - Никогда раньше такой фамилии не встречал. Они что, французы?
   - Фамилия, может быть, и французская, но сами они - нет. Он из Нью-Йорка,
  а она - не поверите! - из местечка под названием Косматая Голова, в
  Оклахоме.
   - Боже мой! - воскликнул Хатч. - Это надо использовать в моих рассказах.
  Я даже знаю, где именно. Послушай, а как ты собираешься ехать до моей дачи?
  Тебе ведь нужна будет машина.
   - Я возьму напрокат.
   - Возьми мою.
   - Нет, Хатч, я не могу.