мокроту в чашку. Уже половина пути по
  залу. Двое или трое уже прошли осмотр, и санитар с мучнистым лицом и
  зубами кролика нес им одежду в проволочных корзинах. Еще полдюжины были
  вытолкнуты из очереди и выведены на лестницу. - Нагнитесь вперед и
  раздвиньте ягодицы.
   Ричардс нагнулся и раздвинул. Палец, обернутый в пластик, вошел в его
  задний проход, ощупал, удалился.
   - Проходите.
   Он вступил в кабину с занавесками с трех сторон, похожую на старые
  кабины для голосования, - с кабинками для голосования было покончено,
  когда 11 лет назад ввели электронные выборы, - и помочился в голубую
  мензурку. Врач взял ее и положил в проволочный ящик.
   На следующей остановке он оказался перед глазной таблицей.
   - Читайте, - сказал врач.
   - Е-А, Л-Д, М, Ф-С, П, З-К, Л, А, Ц, Д-Ю, С, Г, А...
   - Достаточно. Проходите.
   Он вошел в другую псевдокабинку для голосования и надел на голову
  наушники. Ему велели нажимать на белую кнопку, когда он слышал звуки, и
  на красную, когда он ничего больше не слышал. Звук был очень высоким и
  слабым, как посвист собаке, расщепленный до уровня, едва различимого
  человеческим слухом. Ричардс нажимал кнопки, пока ему не сказали
  прекратить.
   Его взвесили. Исследовали ребра. Он стоял перед флюороскопом в
  свинцовом фартуке. Врач, жуя жевательную резинку и напевая что-то
  неразборчивое себе под нос, сделал несколько