ом и терпеливо ждали, пожирая свою
  жуткую добычу. Лязг мертвых челюстей, разрывающих кровавую человеческую
  плоть, наполнял ночной воздух. У самых разложившихся мертвецов только что
  проглоченная пища тут же вываливалась через дыры в прогнивших желудках, и
  они с жадностью набрасывались на новый кусок. А стрекот сверчков по-прежнему
  раздавался в ночи, смешиваясь с тяжелым, хриплым дыханием мертвых легких,
  почти заглушавшим все остальные ночные звуки.
  
   Глава двенадцатая
   В доме царила атмосфера отчаяния и обреченности. Барбара снова сидела на
  диване, ее отсутствующий бессмысленный взгляд был устремлен в пространство.
  Гарри с мрачным видом устроился в кресле-качалке в углу комнаты, откинув
  готовую лопнуть от боли голову на плетеную спинку, и кресло негромко
  поскрипывало всякий раз, когда он шевелился, что, впрочем, случалось не так
  уж часто; лицо Гарри распухло, и к закрывшемуся левому глазу он прикладывал
  завернутый в тряпочку лед из холодильника. Другой его глаз, подобно
  часовому, взад-вперед бродящему по своему посту, неотрывно следил за Беном,
  который нервно расхаживал по комнате. Когда Бен исчезал из поля зрения
  Купера, его здоровый глаз делал передышку. Шаги Бена были единственным
  звуком в гостиной, не считая редкого поскрипывания кресла-качалки.
   Бен методично проверял укрепления, но скорее уже в силу привычки, нежели
  из-за надежды на их особую пользу, винтовка по-прежнему висела на его плече.
  После того, как попытка вырваться